мелькание моментов

а рыбки - они как кошки,
всё плавают за своим же хвостом.

но, если поймает, что загадает
рыбка, коль золотою
окажется чешуя?

эх, знать бы ещё, крошка,
за чем ты гналась; лишь потом
блекнуть в обнимку с чужим краем,
плеваться мечтою,
врать с а и до я.

желаний-то, может, море,
да где в этом море догнать себя,
если Дарвин не дурень -
за кошкой идёт не рыбка и даже не птичка...
желания в шторме, желания в ссоре,
и море волнуется, тихо скорбя.
выпей за тех, кто в море, кто в буре;
не пью, ты же помнишь, -увы, не моя привычка.

я знаю, что ждёшь, не рассказывай.
попасться, хоть сразу в масло, да?
иль над плитой на нить...

поймать бы тебя, кареглазая,
загадать: "рыбка, будь счастлива..."
и никогда не отпустить

(с)

бедная моя золотая рыбка. надеюсь, ты счастлива. я люблю тебя.

универсальный закон срочного поиска оперативной информации в рамках филиальной системы любой крупной организации выглядит так:

1. информация, которая нужна срочно, и не носит характер общедоступной, как правило локализуется в руках коллеги из самого удаленного филиала
2. письмо с запросом сообщить те или иные подробности проекта, процедуры или общения с заказчиком(подрядчиком, партнером итд) естественно остается без ответа в допустимый и необходимый срок
3. телефон сотрудника:
а) занят
б) не отвечает
в) отошел на пять минут, перезвоните или оставьте свои контакты
г) на встрече
д) мобильного телефона никто подсказать не может, в электронной подписи он не значится

4. когда удается дозвониться наконец до необходимого сотрудника, оказывается:
а) он приблизительно представляет о чем речь, но точной информации дать не может
б) выдает объем уже известного материала, на счет деталей обещает спросить и ответить asap
в) вообще не занимается этим проектом и спрашивать нужно у его коллеги, который: возвращаемся к п.1.

Обычно круг размыкается после трех полных циклов. В лучшем случае - двух.

Речь идет о тех самых "деталях человеческого фактора", которые не прописаны нигде и по сути являются наработками полезного опыта. Или об особенностях регионального документооборота. Словом, о всякой чепухе, которая превращается в камень на дороге и пожирает много времени, которое могло быть использовано с большей эффективностью.

Есть еще правило "выжди час", которое является следствием из этого закона, и гласит: "если какая-то мелочь нужна срочно, выжди час", через час или срочность отпадет, или мелочь всплывет сама, или потребуется совершенно другая, более существенная мелочь.

была я тут намедни в магазине "мир рукоделия", который кстати по соседству от "мира штор" и еще какого-то мира расположен, любят затейники из розничной торговли названия называть. причем, я заметила, чем гаже и убожественней магазин, тем более громкая и кричащая вывеска над входом.
так вот, этот мир рукоделия меня поразил, столько в нем всяких приспособлений, ухищрений, одних наперстков я десять видов насчитала, но наперстки еще что. на витрине мне встретились предметы, назначение которых я не смогла угадать, как ни пыталась: какие-то иглы крючковатые с резным ушком длиной сантиметров пять, миниатюрные прялки, витые петли, зажимы, пряжки и конусы. я долго стояла и разглядывала все это великолепие, как мальчик у христа на елке, пока три продавщицы советовали покупательнице, какую пряжу или мулине или канву(уж я не вдавалась), выбрать. тут одна из этих фей отвлеклась-таки на меня и кукольным голоском поинтересовалась, что мне предложить. и состоялся у нас диалог из моего любимого старого анекдота.
- скажите, пожалуйста, а вот это изделие, что это такое, как это называется?
- это зажим для шелка(далее текст, почему зажим для шелка не то же, что и зажим для шерсти, невоспроизводимо)
- а вот это?
- а это кронштейн для тонких игл
- а... ладно, спасибо. дайте мне, пожалуйста, две катушки ниток. синих и черных.

Чик приподнялся на постели и посмотрел в сторону Ясона. Но там ничего не было. Было видно только смутное очертание постели. Чик перевел взгляд на дядю. Тот спал, как обычно, слегка закинув голову и приоткрыв рот. Привычная поза дядюшки немного успокоила Чика. Он всегда спал спокойно, никакого там тебе бормотания или угроз. Странно, подумал Чик, сумасшедший спит, как нормальный, а нормальный спит, как сумасшедший.
(с)

сплю, как нормальный.

если о Искандере еще, то у меня есть гениальнейшее произведение Сандро из Чегема(Володя, спасибо!).книга, которую можно читать с любого места, но нельзя - с начала и до конца, настолько высок концентрат.

По моим подсчетам, ежедневно ходишь, бегаешь километров двадцать пять, и все же устают в первую очередь не мышцы, а мозги. Казалось бы, тупая подсобная работа, проще не бывает, но необыкновенно трудно из-за гонки. Мечешься как угорелый, похоже на задачу впопыхах разложить сложный пасьянс. Только, например, возьмешься жарить тосты — бах! сверху прибывает подъемник с заказом на чай, булочки и джем трех сортов. И тут же — бах! рядом требование отправить яичницу, кофе и грейпфрут. Молнией летишь в кухню за яичницей, в столовую за грейпфрутом, чтобы вернуться к подгоревшим тостам, держа в голове «срочно — чай, кофе!» и еще с полдюжины ожидающих заказов. И тут же какой-нибудь официант неотступно ходит за тобой, пристает насчет недостающей бутылки содовой, и пререкаешься с ним, выясняешь. Кто бы мог ожидать такого умственного напряжения! Марио говорил (без сомнения справедливо), что на прочные навыки для кафетерия нужен год.
Фунт лиха в Париже и в Лондоне

абсолютно любая работа по обслуживанию заявок в режиме срочности может быть легко описана этой цитатой

прощай, московский район, какое счастье, тебя я не увижу, только если в гости, и то не сразу.
дела, впрочем, отвратительно. у нас с Блоком, дневники которого я опять читаю. еще читаю Закат Европы и договор морской перевозки, поэзия всюду, и в меньшей степени - у Блока.
снова уволился сотрудник, похороны-свадьбы, крестины-именины. я больше ничего делать не умею, и не люблю, и не удивляюсь. нет времени, господа.
в голове - чужая риторика, которую я зачеркиваю, понимая, насколько же слаб мой собственный речевой аппарат.
меж тем, жизнь как жизнь, жизнь как фреска, штукатурка не успела еще просохнуть.
поехали, эпоха, следущая остановка - порт морсби, весна, февраль, елизаветград, что тебе снится, девушка, что же тебе не спится.
снилась атомная война этой ночью, с нетерпением жду продолженья.
как соловей лета, как школьник каникул, как мертвый припарки.

в детстве, когда я ждала чего-то прекрасного и неизвестного - завтра! - особым наслаждением было лечь спать и у думать пару минут перед сном, что вот, стоит заснуть, и ночь пронесется быстрее, чем все самые быстрые мгновенья вместе взятые. и наступит светлое завтра, новый сияющий день.
сколько бы я ни прожила, и сколько бы ни испытала (хотя, наверное, не много на сей день), это чистое и радостное ощущение нового дня невозможно повторить. наверное, это и есть 70% уксусная эссенция счастья, "данная нам в ощущениях".

- В каком веке вы хотели бы жить, будь у вас возможность выбора? - спросила Кэт.
- В двадцатом. Иначе я давно бы умер и какой-нибудь идиот пошел бы в моем костюме на бал к Монфорам.
- Я не то имела в виду. В каком веке вы хотели бы заново прожить жизнь? Равик посмотрел на бархатный рукав камзола.
- Опять-таки в двадцатом, - ответил он. - Пусть это самый гнусный, кровавый, растленный, бесцветный, трусливый и грязный век - и все-таки в двадцатом.

В. Антонов

ну что, я наконец-то научилась качать с торрентов.
как много нам открытий чудных.

Дневник Нины Луговской понятно, почему нашумел на Западе. Какая разница, советский или антисоветский?
Все одно веет пропагандой.

В целом, чтение неинтересное, лично мне. Кому-то, может, горизонты и открывает.

А так... Неглупая, развитая девочка. Там, где про школу и мальчиков, хорошо и наглядно. Такое сочинение на пятерку. Там, где про "ужасы режима" - будто вклеено при последнем монтаже. Ну, оно и понятно, четырнадцать-семнадцать лет, проще и привычнее повторять слова за папой.

И особо хороша цитата:

"Уроков, боже мой, как много уроков. Мерзавцы большевики!"
***
( memoires )

“Пахнет серой. Это запах горелой веры. Произвольно, вольно, настырно, жирно лезут в ноздри свободные мономеры. Спичечный коробок опрокидывается вбок, и рассыпавшиеся спички суматошно ныкают в нычки ознобные муравьи, мурашки мои. Пахнет псиной. Это запах зверя, вышедшего из моря бензина. Все конфорки забиты тиной. Не хватает Ньютона, ньютонов, просто веса, упорства или какой-то еще скотины: за окном пружинит батудная паутина. Не разметишь асфальт собственным иероглифом, даже лезвия затихарились, наплевав на щетину, опустив подробности. Спички ломаются, не зажигаются, затвор цепляется за станину, как за штанину, и дуло уворачивается, скользя, боится смотреть в глаза. Заберу ладью, посажу в бадью, спиртом напою, е-два е-четыре первым ходом по вене двину. Айлавъю, адью. Пахнет болью, гарью, сталью, осенней ржавью, весенней гнилью, последней целью и нежностью”

Гаррос-Евдокимов, Серая Слизь

Сквозь воздух летают лезвия бритв
выталкиваемые умелыми языками,
рядом даты проигранных битв,
стук косы наскочившей на камень,
комментарии пережитого дня
хронограф для одиночных прогулок
Адреса, где вымершая родня
постукивая крышками шкатулок
переставляет фарфоровых лягушат,
непременную, неприметную балерину
и оконные рамы как прежде дрожат
от звука имени выставленного на середину
комнаты, - оклеенной в электрический свет
в повороте эха телефонного диска,
стука пуговиц попавших в кисет
и слов: "карточки", "жиличка", "прописка".
Три зеркала вскинутые под углом
способны не целясь запомнить слепок
лица с классическим римским лбом
и горла стянутого пунктиром скрепок.

С.Пб. 12 февраля 2008.

не к ночи будет помянуто.

путинская статья в известиях строится по принципу манипулятивной риторики: небо синее, мама добрая, пушкин гений, все будет хорошо, потому что "В российской культуре — большая историческая традиция уважения к государству..."
все стремятся к высшему образованию - но какое это образование.
надо диверсифицировать экономику - но из каких ресурсов.
социальные проекты - господи, как они надоели все со своими социальными проектами, не пора ли уже заикнуться о поддержке трудоспособного населения.
у нас есть некоторые проблемы, но мы их куда-то там обратим. бля...

не помню я ни одного человека из своего окружения, который бы "как надо" относился к собственному государству: амплитуда настроений колеблется от равнодушного скепсиса до гневных проклятий. в моей собственной семье никто никогда не говорил о любой из российских систем без усмешки недоверия. думаю, остальные сто процентов жителей так же впитывают с молоком матери привычку жить без всяческой опоры.

не хочу детально. это не имеет особого смысла.

но название, название "россия сосредотачивается" вызывает у меня ассоциацию в виде ребенка, сидящего на горшке.

подсознание пишет бред в таксомоторе в пять утра, и я не рада.

( на третий день )

а потом весь год в один а-четвертый листочек укладывается...

и вот я сижу сейчас, ем ложкой из банки черную икру(камчатские коллеги меняют две банки на торт "балтийский"), и жизнь безумна, светла и прекрасна.

с новым годом - кому это важно.

с новым счастьем - нет, со старым бы разобраться. не ищите нового, оно обычно в кармане лежит и так.
аве.

за что я люблю декабрь и всякий новый год, так это за отсутствие времени и уверенное откладывание всяческих дел второй степени важности:
-ну, уже не в этом году, - повторяю я про себя. и этот хронологический рубеж прочно и надежно отделяет меня от очередного длинного забега, личный вакуум создает: только самое важное и основное, это время - пробел, пауза между одним и эн плюс одним участками маршрута.

конечно, чепуха все эти даты и рубежи, подведение итогов, обозначение планов на будущий год, подарки и поздравления, но за the end of December я готова молиться на календарь.

а если подвести итог, то, пожалуй, это самый значительный отрезок моей жизни, о чем, правда, еще не время - попозже, лет через сто.

ну и дождь в декабре - счастье. спасибо партии за это.

самое прекрасное время происходит сейчас.
оно настолько прекрасно, что меня разрывает на части от каждого слова, от каждого незаметного движения.
и части эти летят пасынками во вселенной.
и некуда умирать.

про так называемые выборы могу сказать только одно: если у меня в силу некоторой порядочности какие-то иллюзии оставались до сего дня, теперь от тяжкого груза стало возможным избавиться. а винить особо и некого.
***

как боятся люди любой конкретики.
рискует сделаться фашистом тот, кто не сядет рядом выпивать на фоне проржавевшего ковра из алюминиевой посудки с мрачной тенью бывшего одноклассника,
рискует сделаться бездушной экономической машиной(человеком не-творческим, о да!) тот, кто делает какое-нибудь скучное дело вместо тысячи слов о всеобщем благе,
и, наконец, рискует раствориться в жидкой грязи отстрот тот несчастный, кому взбрело в голову объявить белое - белым, а черное черным.
аве.

буду наблюдателем на выборах завтра.
посмотрю, как происходит вброс бюллетеней и на дурачков, которые куда-то там голосуют.
***

"— Женя, Христом-Богом тебя прошу: пойдем голосовать самые первые, — умоляла меня соседка по бараку, избирательница Фирсова Клавдия Трифоновна, так же как и я, впервые возвращенная в семью трудящихся.

Клава, отсидевшая восемь лет за какое-то недонесение на кого-то, была теперь женой вольного шофера Степы Гусева. Это был на редкость счастливый брак.
... Одно только угнетало Клаву — социальное неравенство.

— Пойми, Женя, — откровенничала она со мной во время совместной стирки на общей кухне, — пойми, не ровня я ему. Анкета у него больно чистая. Отец — партийный, мать — депутат райсовета. Ну как я к им явлюсь? Бывшая... Пораженка... Страм один...
...
— Пойдем самые первые, — горячо шептала Клава. — Первых-то обязательно ведь на карточку снимают и в газете потом пропечатывают. Вот я тот снимок и возьму с собой, когда на материк к Степиным родителям поедем. Вот, мол, и мы не какие-нибудь, и о нас в газетах пишут...

И так сияло ее миловидное доброе лицо, так она гордилась своей хитрой выдумкой, что у меня язык не повернулся сказать ей, что в редакции есть специальное бюро проверки — чтобы не попадали по недосмотру бывшие заключенные ни в качестве авторов, ни в качестве героев. Согласилась я ради семейного счастья избирательницы Фирсовой встать среди ночи.
...
И мы первыми опустили свои бюллетени. И — о счастье! — фотокор снял-таки Клаву и записал ее фамилию и место работы. Домой она шла тихая, умиленная и все твердила:

— Хорошо-то как! Ровно от заутрени!

Тем сильнее было разочарование, когда на другой день Клава прочла в газете, что первой на нашем участке подала свой голос за блок коммунистов и беспартийных товарищ Козихина Тамара Васильевна, работница комбината бытового обслуживания. Тут же был портрет Козихиной. Она опускала бюллетень в урну и улыбалась голливудской улыбкой" Е.Гинзбург, Крутой маршрут

лично мне звягинцевский фильм Елена ни на что и никуда глаза не открыл.
я вообще не люблю этого режиссера, только, пожалуй, "Возвращение" привлекает своей невнятной магией, но не об этом сейчас.

почитала из любопытства рецензии, боже мой, что только не разглядели в картине нынешние киноведы и сочувствующие:
и библейские аллюзии, и какую-то русскую античность, и гопника внутри интеллигента(впрочем, этот рецензент, скорее всего фильма не смотрел).
по-моему, все гораздо проще, не надо никаких скрытых смыслов искать.

"социально-обделенные" слои населения - это не чудовищная несправедливость и перекос нашего общества, а закономерный итог, справедливая юдоль, в которую попадает каждый, у кого не хватает ни сил, ни мозгов, ни самостоятельного мышления, ни культурного багажа, ни элементарной порядочности и личной чистоплотности для того, чтобы называться не быдлом, не скотством и блядством, а чем-то другим.
я не сострадаю продавщицам, охранникам, дебильным подросткам и домохозяйкам в рваных халатах. в лучшем случае, это просто неплохие добрые люди, с которыми не о чем сказать пару слов.
благородный и бедный рабочий и зловредный эксплуататор рабсилы, попивающий кофе в постели - дешевое противопоставление.
"народ - дерьмо" - вот что вынес из своей долгой и не лишенной обычных для долгой жизни перепитий старый друг моей семьи, и вряд ли я могу не согласиться с этим утверждением.
да в любом слое прекрасное "большинство" - это мерзость, мрак и ужас.

медсестра, убивающая своего благодетеля - не трагедия русской женщины, а бесчувственное действо, не оставившее и следа в подобии души русской бабы, бессмысленной и отвратительной.

а если тебе, не приведи господь, довелось заработать денег и вполне себе состояться в интеллектуальном и материальном плане, ничего кроме тупой злобы и животной тяги "отнять и поделить" со стороны тех, кто стоит на планку ниже, ожидать не стоит.

вряд ли режиссер именно эту мысль вкладывал в эпицентр идейно-художественного своеобразия, но фильм хороший и позволяет выкристаллизовать ее.

и, конечно, долгие планы с вороной, качающейся на ветке, и женщиной, ворочающейся в постели, - большая находка. но от этих "находок" веет пустотой и скукой, весьма характерных так же и для всей современной российской действительности.

"У меня был «Закат Европы» с самого того времени, когда он вышел в русском переводе (1923). Эта книга ложилась мне в душу как родные слова. Именно тем, что там проведен водораздел между людьми разной культуры, независимо от их профессионализации и эрудиции. Что касается различия между культурой и цивилизацией, это было усвоено мною еще раньше на лекциях Бердяева. Конечно, мне был не по плечу широчайший диапазон аргументации Шпенглера, материал из всех областей знания, которым он оперировал. Но наступление чужеродной толпы на высокоразвитую личность можно было ощущать без эрудиции, это была данность, цезаризм уже витал в воздухе, а отдельные афоризмы Шпенглера меня окрыляли. Например, «о морали больше всего говорят там, где ее нет», или о незавершенности «Братьев Карамазовых» как о признаке великого произведения. Когда я дошла до концепции Шпенглера об арабской культуре, исключительной на общем фоне смены культур, я подумала — это обо мне. Философ говорил, что отсутствие исторической судьбы и было судьбой арабов. А так как «свобода есть понятая необходимость», мне стало легче от этого сознания. Выходя ежедневно на улицу, я радовалась жизни, думая: "Вот я иду по земле, я живу без судьбы, и это тоже жизнь"
Э. Герштейн

такое ощущение, будто свой отпуск я провела на соловках, а не в раю
( . )